Жили-были представители многих народных сказок - дед и баба. И жили они рука об руку, так как с детства они руками приросли к совокупности своих ощущений, познанных с того же возраста, так как именно тогда они и были знакомы. Однако это не давало им привилегий не кушать вообще, в особенности составляющих особенное покрытие исключительно бренной оболочки их не до конца осознанной метафизической метафоры, эйфорически оформленной телесной субстанции.

Обздавшись в начале дня, дед, успевший многое на своей пашне, потребовал от бабы, почти загнувшейся в своих обязанностях, испечь ему Колобка, ибо дед, вкусивший сладости денатурату, имел потрясающую эрекцию, вне зависимости от её качества. Дедова эрекция отнюдь неблаготворно повлияла на великолепное кулинарное искусство и была вообще независима от его (кулинарного искусства) естественного влияния. Возможно эрекция, а может и денатурат, и отразились на: а, впрочем, и неважно:

Баба, отождествлённая с бого-производительной машиной, была и сама не против сотворить чудо в виде очередного испечённого тестового или глиняного месива и, не думая готова была отдаться деду, несмотря на его завышенные требования.

И испекла-таки баба нечто, с вида напоминавшее Колобка и поставила его на окошко: стынуть и, возбуждаясь в своём новом мироощущении, вспоминать о вечном, но дабы не простынуть. Но Колобок все-таки простыл, хотя ему было слегка неприятно это осознавать, вспоминая трезвые младенческие годы, воздвигнутые на курении травки, глотании колес и прочей ерунде, что помимо тебя лезет в рот. А в рот Колобку, как вершине кулинарного исключения лезло всякое и разнообразное.

Стоя на окне и остывая от младенческого возбуждения, он подумал:

- А какого хрена я здесь стыну? Пойду-ка я воспринимать мир, каким он есть: без дедовой эрекции:

И отправился Колобок по свету, по миру да по рукам чужим и не очень, составляющим очередное задание, которое может понять индивидуум обособленный от дедовой эрекции и денатурату. И подобных индивидов оказалось настолько много, что не вполне счастный Колобок было отказался от своей многоматочной идеи, но впоследствии вернулся на путь истинный. А путь истинный был тернист, зернист и многообразен, так что пришлось Колобку повстречать злобнейшего Зайчишку-Пушишку, который ему и говорит:

- Колобок-болобок - ты, отождествлённый с дедовой эрекцией и бого-производительной машиной, настолько вышел за рамки своего миросуществования, что я тебя съем.

- А вот и не съешь. Я, сотворённый из теста и глины, прошедший путь инициации холодом, отождествлённый с многоматочной идеей, и с пентаграммой во рту, - от эрегированного дедушки ушел; я, от готовой отдаться бабушки ушел, - а от тебя застопорившегося в своём инициальном развитии и подавно уйду, какая бы муха меня не кусала.

И Колобок не замедлил закрепить свои слова настолько незамедлительным действием, что Зайчишка только оторопело глянул ему в продвигающийся след и лукаво ухмыльнулся в свою недетскую бороду:

Путь истинный был тернист, зернист и многообразен, так что Колобку повстречалась Лисичка-истеричка, которая ему и говорит:

- Колобок-болобок - ты отождествлённый с дедовой эрекцией и бого-производительной машиной настолько вышел за рамки своего миросуществования, что я тебя съем.

- А вот и не съешь. Я, сотворённый из теста и глины, прошедший путь инициации холодом, отождествлённый с многоматочной идеей, и с пентаграммой во рту, - от эрегированного дедушки ушел; я, от готовой отдаться бабушки ушел, я от Зайчишки-Пушишки ушёл, познавшего продвигающийся след. А от тебя застопорившейся в своём инициальном развитии и подавно уйду, какая бы муха меня не кусала.

И тут Колобка действительно укусила какая бы муха, так же повстречавшаяся на его тернистом, зернистом и многообразном пути.

Путь истинный был тернист, зернист и многообразен, так что Колобку повстречался Волчишка-Дрочишка, который ему и говорит:

- Колобок-болобок - ты отождествлённый с дедовой эрекцией и бого-производительной машиной настолько вышел за рамки своего миросуществования, что я тебя съем.

- А вот и не съешь. Я, сотворённый из теста и глины, прошедший путь инициации холодом, отождествлённый с многоматочной идеей, и с пентаграммой во рту, - от эрегированного дедушки ушел; я, от готовой отдаться бабушки ушел, я от Зайчишки-Пушишки ушёл, познавшего продвигающийся след. Я от Лисички-истерички, продвинутой в своём истинном многообразии, ушёл. А от тебя, застопорившейся в своём инициальном развитии, и подавно уйду, какая бы муха меня не кусала.

Тут встретился ему Медведь - старый бабник и говорит:

- Колобок-болобок - ты отождествлённый с дедовой эрекцией и бого-производительной машиной настолько вышел за рамки своего миросуществования, что я тебя съем.

- А вот и не съешь. Я, сотворённый из теста и глины, прошедший путь инициации холодом, отождествлённый с многоматочной идеей, и с пентаграммой во рту, - от эрегированного дедушки ушел; я, от готовой отдаться бабушки ушел, я от Зайчишки-Пушишки ушёл, познавшего продвигающийся след. Я от Лисички-истерички, продвинутой в своём истинном многообразии, ушёл. Я от Волчишки-Дрочишки, прославляющегося однохвостым единством, ушёл. А от тебя застопорившейся в своём инициальном развитии и подавно уйду, какая бы муха меня не кусала.

И тоже ушёл. И ещё многих зверей встречал Колобок-Болобок на своём пути скорбном, тернистом, зернистом, пятнистом пути: В общей сложности, двадцать одного зверя встретил. Но попался ему на пути двадцать второй зверь, Джа Ллойгор пятихвостый. И говорит:

- Ты толкаешь своё круглое Я по пути жизни, и мне наплевать на твоё отождествление с дедовой эрекцией и бого-производительной машиной, на продвижение хвостика твоего заячьего, на многообразие твоё лисье, на единство твоё волчье, опупение медвежье и на всё прочее, что насобирал ты по дороге. Ты уже не Колобок-Болобок. Ты насквозь пропах денатуратом и воняешь, к тому же никакой эрекции у тебя не наблюдаю. Ты настолько вышел за рамки своего миросуществования, что я тебя уже съел. Я Бог твой единственный и : оно всё раком.

Тут Ллойгор почесал затылок, плюнул налево и запустил Колобку в самое темячко один из пяти своих хвостов, негромко рыгнув:

"Аминь" - подумала Лисичка-истеричка.

Pifa Lon? Old & Grand-father Billy-Na & Luzhin Winnie Juda-s